Просто для разгона угощу вас одной музейно-киношной байкой. Говорят, что когда режиссер Тарковский садился за дружеской беседой выпивать с оператором Рербергом, они пили по стопке за каждую картину Третьяковской галереи, потому что оба помнили их неизменный тогда развес. Начинали они, разумеется, от входа и засекали, до куда «дойдут» в этот раз. Говорят, обычно доходили до середины второго этажа, где как раз висело «Утро в сосновом лесу» Шишкина))) А многие ли из нас способны на такое? (Каждый может понимать вопрос по-своему). Но сосны запомните, они здесь неспроста.

Итак, начну свое путешествие оттуда, где остановились в прошлый раз, а именно в усадьбе Сушнево Петушинского района Владимирской области. Эта усадьба издавна принадлежала семейству Грибоедовых (по материнской линии поэта). Напомню, в прошлой статье я писала, что Сушнево находится в данный момент в частных руках, разрушается, и с его разрушением ничего нельзя поделать, администрация не может даже найти его владелицу, не то уж чтобы как-то повлиять на неё. При жизни Александра Сергеевича усадьба была оформлена на него, благодаря чему в документах он подписывался как «владимирский дворянин». Но еще несколько ранее, достаточно большая часть земли, принадлежавшая Грибоедовым, была выкуплена у них их соседями Мальцовыми. Речь пойдет о Мещерском крае, то есть о некоем удивительном регионе, который объединил части Московской, Владимирской и Рязанской областей. Мещерский край отличает песчаная почва и сосны. Сосны и песок, каких нигде больше нету, только «на морском берегу». Но Мальцовы, хотя и были из дворян, по сути своей были больше промышленниками, дельцами. Песок их волновал больше, чем сосны. Потому что именно песок был нужен для производства стекла. И хрусталя. И вот мы плавно перемещаемся с вами в то время, когда Аким Мальцов создает стекольный завод, и в то место, где это случилось. Так, на берегу реки Гусь появляется первый рабочий поселок и начинается стекольное производство. Именно там Аким Мальцов находит особенно белый и мелкий природный песок.

Дальше завод постепенно переходит по наследству к одному из внуков Акима, Ивану Мальцову. Иван Сергеевич Мальцов служит в то время в Петербурге по линии министерства иностранных дел, и его как раз назначают в миссию русского посольства в Тегеран, куда он и направляется с главой миссии Александром Сергеевичем Грибоедовым. Назначение не случайно конечно, Грибоедов просит дать ему с собой проверенных людей. Дальнейшее известно - на посольство нападают разъяренные персы, все гибнут, кроме Мальцова. Опустим путанную историю его показаний, как и почему он выжил тогда, в феврале 1829-го, сейчас о другом. По возвращении из Персии на Родину, Иван Сергеевич приезжает к себе на завод в Гусь-Хрустальный и налаживает там производство кальянных чаш, для торговли с Персией. Будучи человеком весьма предприимчивым и оборотистым, он приумножает и не без того не бедное хозяйство Мальцовых, которое состоит из пяти заводов во Владимирской губернии, пяти заводов в Орловской губернии, и докупает земли и пять ткацких фабрик в Рязанской губернии (запомните это, потому что это тоже Мещерский край). Получается так называемая «мальцовская империя», где все взаимосвязано и нужды одного производства удовлетворяет другое.
Так или иначе, мы подбираемся к сути нашего рассказа. В 1890-м году Гусевский хрустальный завод переходит по наследству к удивительному человеку, Юрию Степановичу Нечаеву-Мальцову, племяннику Ивана Сергеевича. Юрий Степанович был настоящим меценатом, любителем и радетелем искусств. Он предлагает архитектору Леонтию Бенуа не просто соорудить величественный собор в Гусе Хрустальном, он заказывает вместе с Георгиевским собором целый комплекс застройки, в результате которой появляется сегодняшний город. Это 400 (!) уникальных домиков для рабочих хрустального завода, плюс богадельня (где ныне заседает городская администрация, не умолчу), плюс ткацкая фабрика, плюс квартал двухэтажных многоквартирных «казарм» для рабочих ткацкой фабрики, плюс Варваринская часовня и два здания заводской управы (там ныне чудовищно скучный краеведческий музей). Но всё-таки, что же в этом такого особенного, спросит меня пытливый читатель? Мысленно наберу в легкие побольше воздуха и выдохну – город-музей. Получился город-музей под открытым небом.

Архитектор Леонтий Бенуа, сын Николая Бенуа, прославленного на весь мир реконструкцией собора в итальянском городке Орвието, прославил русский город Гусь-Хрустальный, и Нечаев-Мальцов прекрасно знал, кому и что заказывать. В дальнейшем Юрий Степанович на свои средства поможет создавать Императорский художественный музей в Москве (имени Пушкина потом), но история больше предпочитает хранить в списках создателей имя профессора Цветаева. А зря.

Как обстоят дела в городе сейчас (кроме того, что администрация показательно заседает в богадельне)? В Георгиевском соборе в советский период был создан роскошнейший Музей хрусталя, его коллекция в основном прекрасна экспонатами периода советского конструктивизма (и иногда продолжает пополнятся великолепными современными изделиями). Из домиков для рабочих уцелело 250 и все они в прекрасном состоянии, потому что в советские времена к ним подвели полный комплект коммуникаций, включая канализацию, превратив тем самым в элитный городской жилищный фонд. Варваринская часовня функционирует. Ткацкая фабрика выглядит как страшный сон, но, бродят слухи, что она уже выкуплена какими-то частными лицами. А вот так называемый «квартал казарм», построенный для скромных рабочих ткацкой фабрики, надо спасать. Это до сих пор жилой фонд, и он в трагичном состоянии настолько, что жители этих многоквартирных зданий местами до сих пор не имеют той самой канализации…

Понятное дело, теперешней администрации города это наследство уже досталось в таком состоянии. Администрация горюет, но не знает, с какого бока к делу подойти. Город-то, хоть и музей под открытым небом, да кто ж про него знает… Залетный турист заскакивает в городе в Музей хрусталя, потом на стекольный рынок, и уезжает, не найдя себе здесь другого применения и приличной рекреационной инфраструктуры. (Кстати, в городе есть и то, и другое, но не столь очевидное для странствующего неофита).

Администрация мечтает превратить «квартал казарм» как раз в креативный кластер, но на это нужны деньги, и их не так просто найти. Хотя способ есть, надо только начать двигаться по дорожке в нужном направлении. При заведении проекта на государственную поддержку в проект ДОМ РФ создание креативного кластера развивалось бы при субсидии в 50% от затрат. А как же еще 50% найти? Да, здесь нужен бизнес.

Словно лирический герой Онегина, сделаю отступление и расскажу про концепцию «город-сад». Родилась она примерно сто лет назад, железнодорожники фон Мерки пытались ее воплотить на территории современного города Жуковского, что под Москвой, в своих владениях - но не успели, пришла революция, и кое-что доделала за них. Суть идеи в том, чтобы «принести» деревню в город, застроив оный малоэтажными многоквартирными домами, и «прикрепив» к каждой квартире небольшой участочек земли для огородного хозяйства или цветника. Плюс обеспечить всё полноценной инфраструктурой. Кто был в Москве в районе Гурьяново, тот воочию видел сталинский вариант концепции «город-сад». И знает, сколь она прекрасна…

Вы поняли, к чему я клоню. В «квартале казарм» что-то около 20-ти зданий. Там можно реализовать концепцию «город-сад», сделать и жилье, и гостиницу, и ресторанный дворик, и стекольные мастерские, где местные умельцы будут выдувать стекло на радость туристам. Государство сейчас активно создает партнерства с бизнесом. Но как привлечь внимание финансистов к городу? Как раскрыть им его богатейший потенциал? Кто, кроме кучки полусумасшедших искусствопатов, сегодня знает связь итальянского Орвието с русским Гусем? Ох. Ну что сказать. А давайте обратим внимание общественности на жемчужину города, производство хрусталя.

Как вы думаете, когда я шла в Музей хрусталя, что я ожидала там увидеть? Ну правильно, собрание рюмочек и вазочек из бабушкиного серванта, «расширенное и дополненное». А что я там увидела? А увидела я там небывалое искусство гусевских художников, которое часто и прикладного значения-то не имело. Особенно это относится к периоду советского конструктивизма, как уже упоминала. Архитектура в стекле. Игра форм и объемов, линий и цвета. Игра остроумия и ума. Игра технологий и ручной работы. Самовыражение художников и авторский почерк. Настоящее искусство хрусталя. И это создали здесь, в этом городе, его жители. А Музей хрусталя подчиняется Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику (ВСМЗ) и тому, похоже, всё равно, как нынче живет город и как он выживает. Владимиро-Суздальский музей-заповедник организация сейчас очень богатая, и живет хорошо, благодаря отдельной истории Суздаля и его музеев, в основном. О благотворительности не помышляет. Владеет Музеем хрусталя с 1983 года, а в Советском Союзе не было проблемы малых городов - все города жили примерно одинаково. Но, тем не менее, город может и должен публиковать сейчас себя через производство хрусталя, здесь могут и должны быть партнерские усилия с Музеем. Я представляю себе популяризацию коллекции Музея, издание новых каталогов вместе с именами новых художников и их новых работами, пристальное внимание общественности к произведениям завода хрусталя и так далее. Выставки хрусталя на центральных площадках обоих столиц (да, возить хрусталь сложно - но возможно, есть специальные способы: контейнеры, укрепы и так далее, музейщики знают). Отгрохали Новую Третьяковку – ну так давайте, что-ли, там. Манеж в Питере есть. Не один-два предмета, а прямо значительное большое собрание. Чтоб по телеку показали и народ сказал – ах ты ж Господи, какая красота! Космос показываем, балет показываем, ну так давайте и хрусталь тоже. Я видела на заводе, как делают хрустальные изделия – это почти как в космос слетать, и уж точно не проще балета. В городе не то, что музейщики, но и простые жители знают поименно художников завода советского периода. Они видят изделие и говорят: «А! так это такой-то…». Современные художники тоже великолепные! Давайте узнаем их в лицо, узнаем их коллекции, также, как это было в советский период.

Замыкая круг. Статья называется «Русские Мальдивы», и имеет фрагмент о чудесном местном гусевском песке. Парадокс: фестиваль пляжного волейбола, который регулярно проходит на городском пляже, так и называется, «Русские Мальдивы». Но жители города живут совсем не так хорошо, как жители Мальдивских островов. Хотя могли бы и явно заслуживают лучшего. Вместо этого они вынуждены сооружать выгребные ямы во дворах своих многоквартирных, пусть и федерального значения, но казарм… Потока туристов в городе нет… А в центре его стоит величественная базилика, отделанная внутри черным камнем лабрадоритом и полотнами Васнецова, именно это представляет из себя храм Святого Георгия (Музей хрусталя). Ну что сказать… Мы все обделены счастьем любоваться этой красотой. В Гусь-Хрустальный до сих пор не ходят электрички из Москвы. Трасса скоростная есть, да, но. Но кто по ней поедет. Вот и делает местная администрация какие-то робкие «Дни Николы-гусятника», которые, может, и хорошие, но про них никто никогда не узнает… «Я поведу тебя в музей». Повезу, потащу, повлеку, потяну и позову. Люди добрые, я расскажу вам про музей, в следующий раз про другой город-музей, в России много таких. Продолжу мальцовскую тему в Мещерском регионе «деревенской готикой». «Культура – наша нефть», - говорил итальянский сценарист Тонино Гуэрра (куда без Италии, раз вспомнили Орвието). А я добавлю, что еще и хлеб, «хлеб наш над-сущный», давайте за него и помолимся. Мне думается, так будет правильно.

фото Марии Афанасьевой